— Наверное, кого-то поджидал. В засаде. Скорпиона, например.

Да. Сегодня бог-покровитель оказался на правильной стороне. В задницу демона У всю потерянную информацию, чего она стоит в сравнении с тем, что свершилось несколько мгновений назад…

Господи, да что за свинарник здесь развели! В палате интенсивной терапии ползают какие-то гигантские насекомые!

Под туфелькой что-то звучно хрустнуло.

В ответ на это запросто можно было услышать весьма неприятное напоминание о том, что «самого лучшего доктора и мага, чтобы обезболил» он ей тоже как-то обещал, но Ольга то ли забыла, то ли проявила такт и великодушие.

— Шибануться об сарай! — не удержался Кантор. — Мы там все головы себе изломали, а вы, сидя здесь, уже все знаете?

Мастер-вор в последний раз ухмыльнулся и любовно погладил ножны.
— Открою тебе великую тайну. Кроме пистолета с глушителем на свете уйма другого бесшумного оружия.

Его речь прервал глухой «шмяк» и треск сломанной лавки — это упал в обморок виконт Бакарри.

Дитя, видимо, почуяв, к чему идет, напряглось и выдало здоровый рев, не оставлявший сомнений в отцовстве великого Эль Драко.

Юный Роберто испуганно вжался в угол между стеной и печкой и не рисковал вообще раскрывать рот, получив еще два отцовских подзатыльника и гневное разъяснение, что его, болвана, покойная матушка точно так же рожала больше суток.

— Что с вашим рукавом?
— Оторвался, — кратко прокомментировал Шеллар.

Только представь себе, Джеффри, сколько лет он нам рассказывал, что кентаврам с людьми никак, а стоит выйти за ворота, и у него на шее тут же виснет беременная человечка… или как это называется.

Лаврис прикрыл глаза и едва слышно заверил, что если ему покажут вторую, то выживет обязательно.

— Нет, вы посмотрите на эту скотину! — возмутилась Кира, торопясь лишить негодника последней радости. — Мало того что он жив! Он еще и помалкивает об этом, с оскорбительной наглостью созерцая прелести своей королевы! Дайте я его добью…

«Убитый» кавалер Лаврис восторженно пялился на правую грудь ее величества, неуместно вывалившуюся из-под одежды, и, похоже, готовился умереть вторично — на этот раз от избытка чувств.